Uran House

Я поел нормальной еды, принял ванну, собрал паек и договорился с родителями, что если позвонят, то это не «побег», а они меня из заведения увезли, они же и привезли. Да, я не сильно опоздал, но достаточно, чтобы там спохватились. Ничего страшного, вдруг пробка была на дороге, или автобус сломался. Бывает.

Вошел, дал посмотреть пакет, между делом спросили про водку. Сказал, что не знаю, о чем речь. Отвели в палату. Через несколько минут пришел второй джентльмен. Тот, с которым я «сбегал».

Нас со всеми нашими вещами и постельным бельем повели на допрос. По пути мы думали, где могли проколоться, но вроде все прошло гладко. Не могла же старуха-санитарка услышать легкий звон бутылок об стену за тридцать метров и еще сквозь стену, и обо всем догадаться.

Нас усадили на скамейку. Я слышал, как он что-то кричит, но не разобрал слова. Через три минуты вышел. Он улыбался, но улыбка его была натянута.

В кабинете сидел один из врачей. Я его узнал – это он иногда заходил в палаты, хитро посматривал на господ и джентльменов, и что-то спрашивал у санитарок. Сейчас он сидел за столом и, как обычно, хитро на меня поглядывал. Ему явно не понравился этот инцидент с водкой.

Он сразу сказал, что мне следует рассказать, как все было, в подробностях. Я спросил, что именно его интересует? Врач начал таинственно угрожать некоторой неприятной штукой, которую называть категорически отказался, но отметил, что она неприятная и многим не понравится. И добавил: «я своих карт не раскрываю». «Типа, неизвестностью пугает» - подумал я, и предложил прочитать мой диагноз. К тому времени диагноз уже был готов.

Врач изменил тактику – поведал о том, что тот джентльмен мне не доверяет, печется о своей шкуре, и вообще сдал и продал. И, следуя такой логике, мне следует подумать и то же самое сделать, что и он. То есть опять же все выложить. «Но зачем, если вы и так все знаете?» - спросил я. И упомянул, что не верю, что тот джентльмен меня сдал, да еще и за три минуты. Врач посмотрел на часы и ответил: «во-первых, все иногда не то, чем кажется, во-вторых, он там сейчас сидит в палате для самых опасных в отделении и думает, что ты все подробно выкладываешь эти десять минут…»

«Типа прием «разделяй и властвуй?» - поинтересовался я. Врач начал рассуждать о приемах, потом нас понесло в психологию и психопатологию, потом в литературу, а потом он сказал, что сударя обнаружили пьяным, а при нем шесть бутылок: одну открытую, пять нетронутых. «Откуда шестая?» - подумал я. А он тем временем упомянул, что кроме нас некому пронести водку на территорию заведения, рассказал, что у сударя тут нет знакомых в радиусе пятисот километров. «Вот кто нас сдал!» - догадался я.

Наконец он сказал, чем угрожает: напишет в характеристику «склонен к противоправным действиям». «И что, я своим чистосердечным признанием повлияю на решение?» Врач в ответ твердо заявил, что все решения уже принял, и ничто их не изменит, а потом что-то сурово завернул про Советскую Армию и как он послужил Матушке России в свое время.

Долго и красочно рассказывал, что стало с тем джентльменом, и сударем тоже. «…А на утро мы соскребем с потолка фарш» - закончил он, потом предложил не выходить из палаты до выписки. «Для твоей же безопасности». И послал в палату.

Что стало с тем джентльменом, я не знал, другим про инцидент шепнул, но добавил: «думайте, что ничего не было». Они охотно согласились. А на утро тот, кого врач «от потолка хотел отскребать», вернулся к нам. Живой и невредимый, но усталый. Говорит, общество там суровое сидит, он ту ночь не спал.

А я остаток своих дней в заведении провел за игрой в старый настольный советский хоккей. Шайба летала по коридору, некоторые господа оседали рядом, иные начинали изображать болельщиков и комментаторов. Время шло довольно быстро

Адрес для трекбека

психология, спецоперации