Двадцать четыре часа. Это немного. Особенно если есть чем заняться. Но мне нечем – я жду выписки.
Сейчас пришли новые джентльмены. Господа останавливаются и знакомятся с ними: «ты сам-то откуда будешь?» Наш камрад ходит и собирает свой прянично-вафельный налог, что-то ест сразу, что-то рассовывает по внутренним карманам пиджака. Господин с соседней кровати перестает рассуждать о гастрономических пристрастиях и спрашивает, не нужна ли мне моя газета, а то он надумал до туалета пройтись. Отматываю полутораметровый кусок туалетной бумаги, и он уходит.
Джентльмены, которые уже несколько дней в заведении, увлеченно играют в старый настольный хоккей, около них постепенно скапливаются господа. Скоро один из игроков устанет, и, возможно, позовут меня. Я лежу на кровати уже два часа. Я жду выписки.
В соседней комнате один сеньор ведет свою проповедь недавно прибывшим джентльменам. Фанатично и параноидально. Как священник, оставшийся один в городе, наполненном зомби. Джентльмены его не прерывают, они вежливо слушают, иначе он начнет кидаться проклятиями.
Прошло шесть часов. Я лежу на кровати. Жду выписки. К радости одного сеньора, пара джентльменов возвращается из «побега». Господам выдают кипяток, они крепко заваривают дешевый чай, аналог сигарет «Прима» среди чаев, и пьют несколько кружек почти перед сном.
В красном уголке один уважаемый человек играет на гитаре, два джентльмена играют в настольный теннис, и еще один – просто сидит рядом. Камрад у окна – у него сеанс связи с иными отделениями. В соседней комнате слышна музыка – это один товарищ включил радио, теперь сидит на кровати, крепко вцепившись, и качается корпусом вперед-назад. Но его не беспокоят – он уже далеко в космосе.
Свет выключили – день закончился. Еще двенадцать часов осталось. Но ночью мне не спится – выписка скоро. Некоторые господа тоже не спят – ходят избавляться от литров чая, а два сеньора ведут важную беседу у окна в туалете. Пусть ведут, а я жду выписку. И как то незаметно для себя все же засыпаю.
Утром я приготовился к тому, что ждал две недели. Собрал свои вещи, отдал одному джентльмену четырехгранную ручку, которой можно открыть двери, камрад на прощанье пожал руку. А потом пришел врач. Тот самый. Повел меня и еще двух джентльменов в свой кабинет. Диагноз ставить.
Я вхожу в кабинет и сажусь за стол. В помещении еще два врача. «Вы понимаете суть происходящего сейчас?» - спросил один из них. «Кем интересно они меня представляют?» - задумался я и ответил: «Да, вы сейчас решите, годен ли я на службу Матушке-России».
Врач достал мое дело. «Вы, скажем так, личность неординарная…». «Интересно, как это следует понимать?» - подумал я. Они стали задавать вопросы насчет прошлого и излишней подозрительности. Написали что-то в деле, положили на полку. Позвали следующего джентльмена.
Потом мне выдали документы, деньги и одежду. Я шел по коридору, так же волнуясь, как во время первого «побега». Пролезать под забором не стал. Удержался. Вышел через парадный. Пока ехал домой, чувствовал, будто двадцать минут назад был привидением, а сейчас стал материальным, стал человеком.
Меня интересовал диагноз, который они намеряли. Впоследствии я добрался до своего дела – там, на соответствующей странице, был какой-то код. Страница текста и код. У меня не было времени читать, и я спросил у ближайшего врача. Это была какая то сложная формулировка, я не так и не запомнил.
Спустя несколько дней мои друзья стали спрашивать, где я был? А через месяц пришлось им рассказать. Еще через несколько месяцев я написал это.
04/04/2009 в 21:55 Постоянная ссылка
Блестящий финал! Особенно чувствуется атмосфера того, как телом ты все ещё в психушке, а мосском уже нет :), как становится безразличным то, что казалось важным совсем недавно.